22 сентября 2018 18:48

За рубежом этого парня слушают с замиранием сердца — история бишкекчанина

Проходя мимо афиш с рекламой сольного концерта Талгата Аракеева, никто и не подумает, что он стал музыкантом по воле случая. Пианист мог остаться в Москве и собирать полные залы слушателей, но решил вернуться на родину.

— Расскажите о своей семье.

— Музыкантов у меня в роду не было: я родился в семье художников. Мама сейчас шьет одежду на заказ, а брат — ювелир.

В музыкальной школе я оказался совершенно случайно. Соседи с третьего этажа переезжали и попросили меня помочь перенести пианино. Это была любовь с первого взгляда! Все семь дней, остававшихся до отъезда, я просился к ним в гости, чтобы хоть немного поиграть.

Когда пошел в музыкальную школу, мне было уже 12. Сами понимаете, для пианиста это очень поздно: я играл "Елочку" в хоре, где всем по пять-шесть лет. Психологически это было нелегко, к тому же я иногда получал по рукам крышкой инструмента. В первый год хотел все бросить, но потом меня перевели к другому педагогу, и он всерьез взялся за мое обучение.

— Многие мечтают поступить в престижный питерский вуз или московскую "Гнесинку". Как вам удалось и то, и другое?

— Считается, что русская фортепианная школа — одна из самых сильных в мире. Перед вступительными экзаменами я съездил на прослушивание в Москву и Санкт-Петербург. В северной столице суеты поменьше, да и архитектура города меня покорила, поэтому я выбрал Питер.

Учился шесть лет, а потом вернулся в Кыргызстан, работал в музыкальном училище. Однажды к нам приехал с мастер-классом профессор Московской консерватории, народный артист РФ Владимир Овчинников. Во время творческой встречи он советовал попробовать поступить на ассистентуру-стажировку (аналог аспирантуры у музыкантов).

Так я оказался в очереди поступающих в Российскую академию музыки имени Гнесиных. Вступительные экзамены проводятся летом, я начал готовиться к ним за несколько месяцев, осенью, занимался 4-5 часов день. Конечно, трудно справиться с волнением, когда вокруг 20-30 человек, каждый из которых жаждет поступить, а выделено всего два-три бюджетных места. Кстати, стоимость контрактного обучения в РАМ — 250 тысяч рублей. К счастью, мне удалось поступить на бюджетное отделение.

— Жизнь студента в Санкт-Петербурге мне всегда казалась по-хорошему бесшабашной. А как было у вас?

— В общежитии мне поселиться не довелось: на вступительных экзаменах познакомился с музыковедом, у которой как раз была свободная комната. Первые три года было интересно все: отучишься и бежишь на концерт или в музей. Если в Бишкеке приезд музыканта мирового масштаба — редкое событие, то в Санкт-Петербурге это привычное дело. А к пятому курсу я устал от питерского климата — все-таки на родине больше солнца.

— С какими сложностями вы столкнулись во время учебы?

— Если скрипач может просто взять инструмент и тренироваться в коридоре, то нам, пианистам, приходилось вставать в пять утра, чтобы успеть занять класс. В Москве вместе со мной училось много иностранных студентов, китайцы и корейцы приходили раньше всех. Представьте, учебное заведение открывается в шесть, а в пять утра они уже в очереди. Надо было договариваться: "Давай сегодня ты, а завтра я". Вечером то же самое.

Бывает, заходишь в класс, а там студент с шести утра сидит: одной рукой играет, в другой держит булку. В Бишкеке таких проблем нет: классы всегда свободны, можно приехать в любое время и заниматься сколько угодно.

— Как вы справлялись с волнением перед выступлениями?

— Моих питерских сокурсников можно назвать суеверными людьми. От них я узнал, что для пианиста важно не стричь ногти за день-два до выступления, а перед концертом лучше не мыть голову. Ну и как же без пятака в туфле перед экзаменом! Хотя сейчас все эти ритуалы не имеют для меня никакого значения.

— У вас наверняка были ситуации, когда на концерте все шло не по плану и приходилось выкручиваться…

— Форс-мажорных ситуаций во время моих выступлений не было, но другу однажды сильно не повезло. Есть такой предмет — камерный ансамбль: надо аккомпанировать другому инструменту по нотам, не зная материал наизусть. Понятно, что в это время кто-то должен переворачивать страницы, придумана даже специальная должность — перевертмейстер. Так вот, на выступлении моего друга этого человека не оказалось, и ему самому пришлось перелистывать ноты. В итоге он так резко перевернул страницу, что все свалилось.

— Можете назвать самого известного человека, перед которым вам приходилось выступать?

— В этом году я выступал перед представителями стран Шанхайской организации сотрудничества. Концерт был в огромном театре на пять тысяч мест.

— Чем зарабатывает музыкант, исполняющий классику?

— Выбирая эту профессию, все понимают, что она не самая высокооплачиваемая. Много зарабатывают только личности мирового масштаба, а большинство выпускников консерватории — просто энтузиасты.

— Почему вы решили вернуться на родину?

— У меня много планов: сольные выступления и концерты с Академическим симфоническим оркестром имени Асанхана Джумахматова. Я действительно хочу развивать классическую музыку в Кыргызстане.

Обязательно почитайте историю Азизбека Оморкулова: он тоже решил остаться на родине, отказавшись от работы за рубежом.

Назад