13 октября 2019 15:08

Талибы гнались за нами по пятам — афганская история москвички

Юлия Митенкова в середине 1990-х волею судьбы оказалась в северном Афганистане и в общей сложности прожила там больше 10 лет. Ей довелось стать свидетелем драматических моментов прорыва фронта Северного альянса (Объединенный исламский фронт спасения Афганистана — союз полевых командиров с севера страны) талибами, а также предательства союзников, когда судьба альянса висела на волоске.

— Как вы оказались в Афганистане?

— Я родилась в Тольятти, затем мои родители переехали в Москву. В 1993 году после окончания школы поступила в Московский институт иностранных языков на англо-итальянское отделение, где случайно познакомилась с будущим мужем Саидом. Он оказался сыном влиятельного афганского политика, бывшего вице-президента Сейеда Мансура Надери.

Семья Надери хорошо известна в Афганистане, ее родословная восходит к самому пророку Мухаммеду. Более трех сотен лет именитые предки Надери были духовными руководителями общины афганских исмаилитов. Те считают себя самым прогрессивными последователями ислама, имеют интересную и сложную философскую школу, близкую к суфизму, полную мистических и аскетических практик.

Сегодня Сейед Мансур Надери является советником действующего президента Ашрафа Гани, а члены его семьи — депутатами афганского парламента, где представляют интересы своей партии "Национальное единство".

...Итак, я вышла замуж за сына этого политика и в 1996 году впервые поехала в Афганистан, сохранив российское гражданство. 

© Фото / из личного архива Юли МитенковойГражданская война в Афганистане

— Родители не были против такого брака? Как они отнеслись к вашему переезду в Афганистан?

— Если честно, родители были в шоке, ведь я — единственная дочь. Но поняв, что меня не разубедить, они были вынуждены смириться.

В Москве мой муж часто встречался с советскими "мушавирами" — так в Афганистане называли наших советников. Один из них — Генрих Анатольевич Поляков — просто поразил меня: он знал об Афганистане буквально все. Когда услышал, что я собираюсь связать свою судьбу с Афганистаном, советовал мне хорошенько подумать и отказаться от этой авантюрной затеи. Я его не послушала, но впоследствии неоднократно вспоминала эти слова.

— Какими были ваши первые впечатления от Афганистана?

— Первый раз мы попали в Афганистан из Узбекистана: наземным путем через Термез по знаменитому мосту Дружбы прибыли в приграничный афганский город Хайратан северной провинции Балх. Как только выехали из Хайратана в Мазари-Шариф, вокруг отовсюду начали перелетать с места на место зеленые шевелящиеся облака, а потом в лобовое стекло врезались огромные кузнечики. Оказалось, что из-за разрухи в стране поля остались необработанными, и это привело к нашествию саранчи.

В Мазари-Шарифе у семьи мужа был красивый особняк, и меня поразило, что их телохранители даже при выполнении бытовых поручений всегда держат при себе оружие. Затем мы последовали в Пули-Хумри — небольшой городок на пути в Кабул, центр провинции Баглан. Старший брат моего супруга занимал должность губернатора провинции, а он сам был командиром гарнизона, выполнявшего функции местной полиции.

— Трудно было привыкнуть к афганской действительности? Как быстро вы выучили язык?

— Я довольно быстро привыкла к новым родственникам и их религиозной пастве — исмаилитам-низаритам, хазарейцам по национальности. Хазарейцы не похожи на пуштунов или таджиков, они имеют монголоидную внешность и считают себя потомками Чингисхана. Их длительное время притесняли и лишали элементарных гражданских прав. Исмаилитский имам и его духовные наместники в Афганистане — предки семьи Надери — взяли их под свою защиту. Хазарейцы считаются джамаатом (общиной) и почитают Сейеда Мансура Надери как "пира" (суфийского святого). Служба семье Надери — для них большая честь, поэтому в каждом доме много прислуги.

Дари (язык афганских таджиков, хазарейцев, чараймаков и некоторых других этнических групп. — Ред.) я выучила со своими служанками — женщинами из бедных семей, которые не имели возможности посещать школу. Для меня пригласили преподавателя, и я вместе с прислугой училась писать и читать. Мы списывали друг у друга, и служанки смеялись над моим русским произношением. Но со временем я освоила хазарейский диалект дари так же хорошо, как коренные афганцы.

Женщины из семьи мужа обучали меня восточному этикету — приходилось носить голубую паранджу с плотной сеткой на глазах, через которую было очень плохо видно...

Первый год моего пребывания в Афганистане был безоблачным и приятным. Но все кардинально изменилось осенью 1996-го, когда члены движения "Талибан"* — детища английской и пакистанской разведок — захватили Кабул и зверски казнили бывшего президента Афганистана Мохаммада Наджибуллу вместе с его братом. Через два года талибы захватили провинцию Баглан, которую контролировали члены семьи Надери, и начали охоту за ними.

— Почему?

— Большинство талибов — пуштуны. Вражда между пуштунами и хазарейцами из-за экономических ресурсов и религиозных различий длится уже несколько веков, но именно талибы придали силы этому конфликту, назвав всех шиитов "мунафиками", то есть фальшивыми мусульманами. Они массово уничтожали хазарейцев, соответственно их главной задачей было физическое уничтожение семьи Надери — духовной опоры афганских исмаилитов.

Когда в 1998 году талибы начали активное наступление на Пули-Хумри, исмаилиты поняли, что при таком численном превосходстве врага противостоять ему просто нереально. Семье пришлось перебраться в родовое поместье Каяны, чтобы затем выехать в Узбекистан. Тогда клан Надери пережил и предательство союзников... Это был настоящий побег по горам Гиндукуша — талибы преследовали нас буквально по пятам. Помню, как мы оказались в высокогорном кишлаке исмаилитов, и они прятали нас, пока Ахмад Шах Масуд (полевой командир, министр обороны Афганистана в 1992–1996 годах. — Ред.)не прислал за нами свой вертолет. Тот переправил нас в Термез.

— Что ждало вас, если бы вы попали в пленен к талибам?

— Очевидно, что в живых нас не оставили бы. Более того, убийство сопровождалось бы унижением и надругательством. Тогда всем женщинам семьи раздали опий, который в случае пленения надо было принять сразу. Мне объяснили, что смерть будет безболезненной, так как доза рассчитана очень четко: мы просто уснем.

— Где вы жили после того, как бежали из Афганистана?

— В Ташкенте и Мешхеде. До 2003 года.

— А когда вернулись?

— В 2004-м, после ввода в страну американских войск. Отец мужа организовал в Кабуле культурно-просветительское общество, а мне поручил руководить курсами английского языка и компьютерной грамотности. Я попала в свою стихию, поэтому работала с удовольствием. Среди учащихся оказалось много кабульских хазарейцев, так как оплата была чисто символической, а дети из неполных семей вообще учились бесплатно.

— Почему вы решили вновь уехать из Афганистана?

— Американцы потеснили талибов, и поначалу казалось, что жизнь нормализуется. К сожалению, реальность доказала обратное. Стало ясно, что долгожданного мира в Афганистане не будет, а жить в состоянии перманентной войны, когда у тебя есть ребенок, было невыносимо. Благодаря помощи российского посла Замира Кабулова и консула Юрия Бурова мы с дочерью смогли благополучно вернуться в Москву.

Хочу отметить, что сих пор многие афганцы с теплотой вспоминают десятилетнее пребывание в стране советских войск, сравнивают его с нынешним присутствуем американцев. Советские солдаты относились к жителям Афганистана как к равным и построили там много социальных объектов. Американцы же смотрят на них свысока и никаких социальных объектов не строят.

* Экстремистская организация, запрещенная в Кыргызстане, России и других странах.

Назад